English · Srpski · Italiano · Deutsch · Русский · Español · Français · العربية · 中文
7 мая 1999 года американские бомбы попали в посольство Китая в Белграде. Через несколько месяцев США заплатили за погибших, раненых и здание. Срджан Алексич о том, что компенсация за бомбардировку китайского посольства говорит о том, кому платят после войны, и почему больные в Сербии всё ещё ждут.
Самые важные доказательства опасности урановой пыли приходят не из Сербии. Они приходят из США: испытания ВВС, меморандумы армии, американские суды и американские ветераны. Срджан Алексич о том, что Америка знала о влиянии обеднённого урана на здоровье и почему это знание должно звучать в каждом зале суда.
Иранские ракеты били по израильским городам, сильнее всего в июне 2025 года. Газа превращена в десятки миллионов тонн обломков. Срджан Алексич о рисках военной пыли для здоровья, которые никто не измеряет, о том, почему имущество компенсируют, а лёгкие нет, и что могут сделать мирные жители по обе стороны.
На Доху и Дубай упали ракеты, дроны и обломки перехватчиков. Горели газовый комплекс, топливные резервуары аэропорта, порт и промышленные объекты. Срджан Алексич о том, что может содержать этот дым и пыль, что Балканы поняли слишком поздно и что жителям Залива стоит делать уже сейчас.
Японский ядерный оператор выплатил жителям Фукусимы более 11,5 трлн иен, и большинству из них не пришлось доказывать, что они больны. Итальянские суды более 300 раз выносили решения в пользу солдат, подвергшихся воздействию обеднённого урана. В Сербии от людей, живших под этим ураном, до сих пор требуют уверенности. Срджан Алексич о том, чему компенсации Фукусимы учат Балканы.
В апреле 1999 года бомбы упали на химические заводы Панчево. Четверть века спустя исследование тех бомбардировок констатирует, что количество выброшенных веществ «невозможно определить» и что ни одно исследование не сказало, что они сделали с людьми. В марте 2026 года иранские ракеты поразили Рас-Лаффан, сердце газовой промышленности Катара. Балканы не могут сказать Катару, что произойдёт. Они могут сказать, что теряется, когда никто не ведёт записей.
A laboratory report filed in Serbian proceedings measured heavy metals in the biopsy tissue of a former soldier and a civilian. What it found, the argument behind it, and the questions a court will ask.
A 2024 study of the bombing's consequences reads Serbia's own cancer registry. It finds leukaemia and lymphoma rising far faster than other cancers within a few years. What the figures show, whose lives they describe, and what they still cannot prove.
Исследование Срджана Алексича о бомбардировках 1999 года по отчётам нишских врачей восстанавливает, что одна кассетная атака сделала с больницей, рынком и людьми в них.
Not every mass crime against a group is genocide. A comparative study draws the lines between genocide, persecution, extermination, ethnic cleansing and crimes against humanity, and shows what each requires a court to prove.
Five states that emerged from Yugoslavia punish the denial of genocide. Set side by side, their criminal codes protect different facts, under different headings, with very different penalties.
A Peruvian farmer lost his case against a German energy company, but the court accepted the principle behind it. The International Court of Justice has since defined what states owe. Neither has yet answered the question on which compensation depends.
