Последний адрес ответственности
Когда виновника вреда невозможно привлечь к суду, остаётся один адрес: обязанность государства защищать.
Коротко
Когда ответственного за вред нельзя привлечь к суду — из-за иммунитета, размытости, исчезновения или давности, — остаётся один адрес. Европейская конвенция о защите прав человека обязывает государство защищать людей от серьёзных рисков, о которых оно знало или должно было знать.
Я представляю жертв. Я не занимаюсь причинами войны. Я занимаюсь её последствиями.
Это различие важнее, чем кажется. Причины принадлежат историкам и политикам. Последствия принадлежат людям: их телам, их семьям, их сбережениям. У последствия есть адрес. Там кто-то живёт.
Право существует для того, чтобы связать этот адрес с другим — с адресом ответственного. У каждого вреда есть автор. Не каждого автора можно привести в суд.
I. Четыре способа, которыми исчезает ответственный
Автор исчезает четырьмя обычными способами.
Иммунитет. Международные организации и иностранные государства, как правило, неподсудны национальным судам. В 2013 году в деле «Фонд “Матери Сребреницы” против Нидерландов» Европейский суд по правам человека признал, что ООН пользуется иммунитетом от исков в нидерландских судах — даже в связи с геноцидом в Сребренице.
Размытость. У некоторых вредов тысячи авторов. Загрязнённый воздух. Потепление климата. Ни один отдельный источник не вызвал эту болезнь у этого человека.
Исчезновение. Компании ликвидируются. Документы уничтожаются. Свидетели умирают.
Время. Закон устанавливает сроки для исков. Некоторые болезни проявляются после того, как срок истёк.
В каждом случае вред остаётся. Ответчика нет.
II. Обязанность государства защищать: что решил Европейский суд по правам человека
Вред без ответчика — это не вред без ответственности. Европейская конвенция о защите прав человека не только запрещает государствам причинять людям вред. Она требует защищать людей от серьёзных рисков, о которых власти знали или должны были знать. Страсбургский суд выстраивал этот принцип дело за делом более тридцати лет.
«Гуэрра против Италии», 1998. Жителей у химического завода в Манфредонии не предупредили о рисках. Нарушение.
«Öneryildız против Турции», 2004. Взрыв метана на свалке в Стамбуле уничтожил построенные рядом дома и убил 39 человек. Власти были предупреждены экспертным заключением. Они ничего не сделали. Нарушение права на жизнь.
«Будаева против России», 2008. Сель обрушился на горный посёлок. Предупреждения проигнорировали, защитные сооружения оставили неотремонтированными. Нарушение права на жизнь.
«Бринкат против Мальты», 2014. Рабочие государственной судоремонтной верфи десятилетиями подвергались воздействию асбеста. Государство знало или должно было знать об опасности как минимум с начала 1970-х. Оно не действовало. Нарушение.
«Корделла против Италии», 2019. Жители Таранто годами жили рядом с выбросами металлургического комбината Ilva. Власти не защитили их и не предоставили им эффективного средства правовой защиты. Нарушение.
Ни в одном из этих дел суду не нужно было устанавливать, что опасность создало государство. Вопрос был другим. Что знали власти? Что они сделали с этим знанием?
III. Итальянские солдаты, обеднённый уран и ответственность государства
Тот же принцип объясняет череду итальянских дел.
Итальянские солдаты, служившие в Боснии и Косово и позже заболевшие раком, судились не с войсками, стрелявшими боеприпасами с обеднённым ураном. Они судились со своим государством. Перед судами стоял вопрос: знало ли министерство обороны о рисках среды, в которую направляло своих людей, и защитило ли их. В октябре 2018 года Кассационный суд подтвердил ответственность министерства по делу молодого солдата, умершего от лейкемии после службы в Боснии. В июле 2026 года суд в Веллетри вынес решение в пользу офицера в отставке, служившего в Косово. Как сообщалось, суд указал, что абсолютная научная достоверность не требуется.
Та же конструкция лежит в основе исков, которые сейчас рассматриваются в Сербии против Республики Сербия как правопреемницы Союзной Республики Югославия — от имени людей, служивших в районах, подвергшихся ударам в 1999 году. Я представляю истцов в этих разбирательствах. Каждое дело будет решено на основании собственных доказательств.
Принцип прост. Если государство направляет людей навстречу опасности, о которой знало, оно обязано их защитить. Если оно их не защитило, оно обязано предоставить им средство защиты.
Его пределы столь же ясны. Государство не отвечает за всё, что происходит на его территории. Риск должен был быть известен или познаваем. Разумные меры должны были быть доступны и не приняты. И бездействие должно быть связано с вредом.
IV. Когда болезнь приходит после истечения срока
Время — препятствие, о котором говорят меньше всего.
Сроки исковой давности разумны. Доказательства разрушаются. Ответчики имеют право на определённость. Но эти правила писались для травм, видимых в момент причинения. Мезотелиома, рак, вызываемый асбестом, обычно проявляется через десятилетия после воздействия.
В деле «Ховальд Моор против Швейцарии» (2014) рабочему, подвергавшемуся воздействию асбеста в 1960–1970-х годах, поставили диагноз в 2004 году; в 2005 году он умер. Швейцарские суды признали иски его семьи пропущенными по сроку, поскольку срок давности отсчитывался с даты воздействия. Когда он узнал о болезни, закон уже считал дело закрытым. Европейский суд по правам человека признал нарушение права на доступ к суду. Если наука показывает, что человек не может узнать о болезни задолго после воздействия, этот факт должен учитываться при исчислении срока.
Принцип выходит за пределы асбеста. Радиация, химические вещества, загрязнение: любой вред с долгим латентным периодом встречает те же часы.
V. Доказать вред без научной достоверности
В таких делах аргумент начинается с доказательств.
Сторона, лучше всех знавшая о риске, — работодатель, орган власти, оператор объекта — обычно держит у себя документы. У заболевшего обычно есть диагноз и память. Экспертиза стоит дорого. Если ни одно учреждение в стране не может провести специализированный анализ, сербский гражданский процесс позволяет получить экспертное доказательство за рубежом.
Стандарт доказывания в гражданском праве — не научная достоверность. Это вероятность: факт скорее имел место, чем нет. Итальянские суды применяли именно этот стандарт. Суд, требующий от больного истца лабораторной достоверности, молча повысил стандарт доказывания — и повысил его против стороны, которой труднее всего его выполнить.
Последствия промедления конкретны. На юге Сербии бедные люди, больные раком, продают последнее, что у них есть, чтобы оплатить лечение. А вопрос о том, кто отвечает за их болезнь, остаётся открытым.
VI. Кто отвечает, когда все остальные двери закрыты
Главный вопрос — ответственность. Жертве нужно больше, чем признание вреда. Вред должен быть связан с ответственным.
Иммунитет может закрыть путь к одному ответчику. Он не стирает обязанностей других. Размытость затрудняет индивидуальное вменение. Она не освобождает государство от обязанности регулировать известный риск. Время усложняет сбор доказательств. Оно не должно делать болезнь юридически невидимой только потому, что она проявилась поздно.
Государство — не автор каждого вреда. Но часто именно оно — последний, кто знал, кто мог действовать и кого ещё можно заставить ответить. Когда все остальные двери закрыты, эта остаётся открытой.
Справедливость достижима. Это требует времени. И за справедливость нужно бороться.
Первые строки и последняя фраза передают публичные высказывания Срджана Алексича (Danas, 14 августа 2022 и 30 марта 2023 года). Он представляет истцов в разбирательствах об обеднённом уране в Сербии.
ЕСПЧ: Guerra and Others v. Italy [GC] (19.02.1998) · Öneryildız v. Turkey [GC] (30.11.2004) · Budayeva and Others v. Russia (20.03.2008) · Howald Moor and Others v. Switzerland (11.03.2014) · Brincat and Others v. Malta (24.07.2014) · Cordella and Others v. Italy (24.01.2019) · Stichting Mothers of Srebrenica v. the Netherlands (реш., 11.06.2013). Кассационный суд Италии, дело Vacca (октябрь 2018); суд Веллетри (июль 2026), по сообщениям прессы.
